Наверх ] Баржа ]

ПОСЛЕДНИЙ БОЙ ТИГРИНОГО-РЫКА
Т.С. Эллиот
пер. А. Сергеева

     Тигриный-Рык - убийца, вор - повсюду сеет страх,
     От Грейвзэнда до Оксфорда кочуя на баржах.
     Его холодный злобный взгляд скребет шершавей пемзы;
     Он даже счастлив, что его зовут Проклятьем Темзы.

     Грубей, наглей, скверней, гнусней на свете нет шпаны:
     Мешками под коленями повыбиты штаны,
     На шкуре драной, вытертой, сомнительные пятна,
     И ухо - видите - одно (другое где, понятно).
  
     У ротерхайтских фермеров заметна дрожь колен,
     А в Патни по курятникам идет проверка стен,
     А в Хэммерсмите глупых птиц с утра на ключ замкнули,
     По берегам пронесся слух: ТИГРИНЫЙ-РЫК В ЗАГУЛЕ!
    
     Эй, чиж, не вздумай упорхнуть, ты в клетке поцелей;
     Эй, бандикут, не удирай с заморских кораблей!
     Пекинка, дома посиди - погибнешь в буйстве диком,
     Как те коты, кого судьба столкнет с Тигриным-Рыком!
    
     Всех ненавистней ему кот ненашенских пород -
     Кот-иностранец, кот-чужак, иноплеменный кот.
     С персидскими, сиамскими -- сейчас же заваруха
     (Из-за сиамца в отрочестве он лишился уха).
    
     Однажды летом, когда ночь заполнила луна,
     И в Молси ласково баржу баюкала волна,
     Нежданно умягченный романтическим моментом,
     Тигриный-Рык выказывал не чуждость сантиментам.
    
     На берег улизнул его помощник Шкурогром,
     Чтоб в "Колоколе" хемптонском заправиться пивком;
     И боцман Тыкобрутус внял душевному порыву
     И ныне во дворе за "Львом" выискивал поживу.
    
     В каюте на носу Тигриный-Рык был увлечен
     Беседой с обольстительною леди Грызотон,
     Внизу по койкам моряки валялись, как чурбаны,- 
     В тот миг сиамцы погрузились в джонки и сампаны.
    
     Тигриный-Рык натруживал свой зычный баритон
     И видел, слышал лишь себя и леди Грызотон, - 
     Да кто б подумал в этот миг про мерзких иностранцев?
     Меж тем луна сверкала в голубых глазах сиамцев.
    
     Ни шороха, ни скрипа, ни плесканья, а уже
     Их джонки и сампаны приближаются к барже.
     На ней влюбленные поют, поглощены собою,
     Не зная, что окружены китайскою ордою.
    
     И тут была ракета как призыв на абордаж.
     Монгольцы вмиг задраили храпящий экипаж;
     Внизу остались моряки, враги же в шуме, в гаме
     Рванулись вверх с трещотками, с крюками и ножами.
    
     Ну кто бы леди Грызотон решился осудить 
     За то, что с воем унеслась во всю кошачью прыть 
     И, пролетевши над водой, слилась с туманной далью?
     Зато Тигриный-Рык был окружен смертельной сталью.
    
     Заклятый враг упрямо шел вперед за рядом ряд;
     Тигриный-Рык был изумлен, что шагу нет назад.
     Он в жизни стольких утопил со зла иль для порядка,
     Да самому теперь пришлось: на дно, буль-буль и гладко.
    
     До полдня Уоппинг пил и пел от новости такой,
     Весь Мейденхед и Хенли танцевали над рекой,
     Громадных крыс на вертелах пекли в Виктория-Доке,
     И даже нерабочий день объявлен был в Бангкоке.